?

Log in

No account? Create an account
И я б, наверно, кочевал
в метро с работы на работу.
Портреты Сталина срывал,
сводя таким макаром счёты.

И объяснял бы про добро
и зло дежурному в ментовке.
Но до ближайшего метро
два дня трястись без остановки.

Зато у нас, куда ни плюнь,
цветут айва и абрикосы.
И май такой же, как июнь
в Москве, и тютчевские грозы.

Ты скажешь – это же тупик,
блаженный край для идиота.
Но, как законченный кулик,
и я хвалю своё болото.

Где и добра и зла не счесть
в любом, каком захочешь, виде.
И здесь, поверь мне, тоже есть
кого любить и ненавидеть.

Метки:

И настольный хоккей, и лото,
и сырки по рублю, и сгущёнка.
Баловали сынка, как никто.
В смысле, был долгожданным ребёнком.

А быть может, среди суеты
появился на свет по залёту,
умножая собою цветы
жизни, зла, материнской заботы.

В телевизоре умер генсек,
вдохновив на нетленку поэта.
Я ещё не совсем человек.
Но запомнилось больше не это.

А когда примеряли протез
молодой ещё тёте Вере
или всохшие в глину, как есть,
головастики в нашем карьере.

Гедеэровский цирк-шапито,
с дрессированной лаймою-жучкой
и на крыше воронье гнездо,
как моток заржавевшей колючки.

На квадраты расчерченный двор.
Первый снег, оставляющий слякоть.
Я и сам не пойму до сих пор,
где смеяться, дружище, где плакать.

Метки:

17 ноя, 2018

Хорошо на море летом.
В голове – девятый вал.
Помню, там с одним поэтом
из Нью-Йорка выпивал.

Говорят, один из лучших,
полудемон, полубог.
У него от сердца ключик
и с секретиком замок.

Рассуждали о простуде,
о болячках бывших жён.
Ведь, поэты – тоже люди,
хоть и лезут на рожон.

Так и пили б до рассвета,
не спешили б по местам.
Хорошо на море летом
идиотам и шутам.

Метки:

* * *

Пускай на вере заморочены
и в разных молятся местах,
и выпускают в небо очередь
на свадьбах или просто так.

Пускай лезгинка круглосуточно
из каждой тачки здесь звучит.
И нравы местные не шуточны
и не совсем привычен быт.

Пускай джигиты ходят с «пушками»,
и бреют череп, как зека.
А я смотрю глазами Пушкина
на горы и на облака.

На волчью ягоду, венозную.
На то, как пенится река.
Куда течёт она, бесхозная
и безымянная пока.

Метки:

Вот девяностые! Поднимем
за это время типа тост.
И ты, и я, и наше имя,
и убыванье и прирост.

Высокопарны, как колонны,
пустые речи в тишине.
Я разгружал всю ночь вагоны,
чтоб подарить цветы жене.

Таскал туда-сюда-обратно,
в бутылку сцеживая яд.
Она ни в чём не виновата
и я ни в чём не виноват.

Она ни в чём не виновата,
но я об этом плохо знал.
И килограммами зарплату
в мешках обычных получал.

Американцы, как пришельцы.
И проба первая пера.
И дирижирующий Ельцин –
ему и я кричал – ура!

Метки:

За воздух утренний морозный,
пускай, он с виду только чист.
За первый снег, хотя и поздний,
и за последний жёлтый лист.

За эту женщину с коляской,
что у погоды моря ждёт.
За книгу жизни, как раскраску,
где станет белым чёрный кот.

Где без закуски грамм по триста,
как промежуточный итог.
И ты стреляешь в гармониста –
хотя он сделал всё, что мог.

Метки:

О временах Кавказа грозного
что мог ты вычитать из книг?
Мы возвращаемся из Грозного
и проезжаем Валерик.

Хребты на горизонте выцвели.
До дома, в общем-то, рукой.
Течёт река, она обычная,
как будто в реках есть покой.

Растут растенья неизвестные
и степь отравлена песком.
И вдоль дорог чеченки местные
торгуют козьим молоком.

И наш водитель улыбается,
дымит, чтоб не хотелось спать.
И кто же мог, он удивляется,
её Валериком назвать.

Метки:

На старом кладбище, где церковь
без куполов – жильё для птиц,
среди попов, красноармейцев,
и убиенных, и убийц.

В провинциальном затрапезе,
я повторюсь – без куполов,
сама история в разрезе,
когда уже не нужно слов.

Здесь, вообще, полно народа
в сырой земле лежит ничком,
и безразличная природа
не сожалеет ни о ком.

А я брожу с какой-то стати
меж этих плит и прячу взгляд,
где бесполезные, как яти,
кресты и звёздочки стоят.

Метки:

Кому-то в пояс кланяться,
смеяться по щелчку.
Простые наши радости –
лежанье на боку.

О жизни с перепалками
любимое кино.
Зарыблен пруд русалками
и всё разрешено.

Разрешено по случаю
великого пути.
И мы такие лучшие,
что нас не превзойти.

Я курточку на плечики
повесил бы опять.
Смешные человечики
и нечего сказать.

Вот и хожу по кладбищу
и водку ложкой ем.
А здесь почти у каждого
год смерти – тридцать семь.

Метки:

Дни поздней осени, её исход летальный,
как ни крути, мой друг, унылая пора.
Но воспевает их поэт провинциальный,
к компьютеру прильнув в отсутствии пера.

Собрату вторит и другой поэт, столичный.
От суеты сбежав к закуске и «Столичной»,
он рюмочку себе на кухоньке нальёт,
в окошко поглядит, и глядь – тоска пройдёт.

И, правда, хорошо, что стало меньше света
и облака уже совсем другого цвета,
и что природа нам сулит разнообразье,
но кто-то назовёт всё это безобразьем.

Я б осень прировнял, скорее, к мелодраме,
где женщина в слезах смывает макияж.
Прохожие спешат, цепляются зонтами
и в лужах – целый мир, такой же, но не наш.

А прелая листва? Она так пахнет в парке,
покрыв и тротуар, и зеркало пруда.
И если бы не дождь, то эти двое в арке
не повстречались бы друг с другом никогда.

И кажется, что всё теперь немного лучше
и мне не нужен врач, я сам бы стал врачом.
Но ты, как попугай, твердишь, что это случай,
что осень вообще здесь вовсе ни при чём.

Метки:

Профиль

livinsky
oglazok
Станислав Ливинский
Кавказская ссылка

Метки

Культурные праздники


Журнальный зал

МЕГАЛИТ. Евразийский журнальный портал.

Поэтический альманах «45-я параллель»

Кавказская ссылка

Текущий месяц

Декабрь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Трансляции

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner