?

Log in

"СИБИРСКИЕ ОГНИ" № 7 2017

Как сошлись, кого увидели
и какой разбили сад?!
Это ведь мои родители
сорок лет тому назад

принесли весенним вечером
из роддома плод любви.
Имя дав, очеловечили.
Ну, давай, теперь живи!

Чтобы юная прелестница
оставляла свой засос
и скрипела в доме лестница,
а ещё — шиповник рос.

Чтоб звала старуха Мурзика
и готовилась еда.
Чтобы слово стало музыкой
и осталось навсегда.

http://сибирскиеогни.рф/content/kukushka-0
 
 
 
 
 
 
 
 
Ещё вчера катались с горки
и домик делали жуку,
и пчёлка с маленьким ведёрком
спешила к майскому цветку.

Ну а теперь не до веселья,
когда в затурканной глуши
у нас срезают карусели
и умножают гаражи.

Когда я сам из ветеранов
любви и прочей ерунды,
и на заводе автокранов
схожу с пакетами еды.

Бреду по кочкам мускулистым
вдоль мрачных стен и пустыря.
Там пацанята-футболисты
и с бантом девочка-судья.

У них совсем другие страсти,
не признающие цены.
Они ещё кричат от счастья,
они ещё не влюблены.

Метки:

 
 
 
 
 
 
 
 
Уповал на печаль, но она не светла
и торчит на проходе у всех, как помеха.
Вот и сдёрнул с работы, забросив дела,
шесть часов пролетел и четыре проехал,

чтобы здесь обнаружить другие следы,
незнакомые запахи, звуки, оттенки,
а потом, наглотавшись байкальской воды,
разодрать о прибрежные камни коленку.

Чтобы выпить за жизнь на вершине скалы,
отдышаться слегка, закурить перед спуском.
Чтоб услышать рычание бензопилы
и о чём-то своём помолчать с трясогузкой.

Метки:

«Студия. № 22—23» (2016)

КОСТИК

Вот планида – ни мышки, ни джойстика.
Смотришь, как бедолага-сосед
тратит пенсию на диагностику,
грудь седая, худой, как скелет.
Кличут все исключительно Костиком –
это в семьдесят восемь-то лет.

То читает газету на лавочке,
то запрётся в своей конуре.
Медицинский залистанный справочник
рядом с койкой открыт на столе.

Зачеркнуть, переделать бы заново,
чтобы больше любви и тепла.
Старший сын тянет лямку в Иваново,
а у младшего – вечно дела.
И жена – Серафима Ивановна,
но она год назад умерла.

Во дворе повалили акацию.
У стоянки какой-то народ.
А сработает сигнализация –
он уже до утра не заснёт.

Чтоб таким и запомнили Костика,
подобьёт все долги и дела.
С подвесного наклонится мостика,
плюнет в пропасть: была – не была.

http://vtoraya-literatura.com/pdf/studio_22-23_2016.pdf
Подборка в "Бельских просторах"

* * *

Дама лет сорока – босиком по песку,
худосочный купальник на бронзовой коже.
Про такую б сказали, что в самом соку,
я б её написал, только я не художник.

Не художник – и всё. Так сложилось само,
у меня свой сюжет и другая картина:
в приоткрытую дверь видно створку трюмо,
слышен голос хозяйки, ругающей сына.

Кошка трётся о ножку, аж двигает стул,
виноград вывел стены и вышел на купол.
До обеда пекло, после дождь лупанул,
он как лучше хотел, только всё перепутал.

Распугал всех вокруг, засучив рукава,
пробежался по садику пенсионерки.
Не затем ли, чтоб снова блестела трава
и в корыте опять завелись водомерки.

http://www.bp01.ru/public.php?public=5998

Виктор КАЗАКОВ

В конце мая не стало Виктора Казакова, поэта с непростой судьбой. Мы были с ним мало знакомы, но его стихи я очень ценил, а в 2014 представлял его на Прокошинскую премию.

НА ПЛЯЖЕ

Порядок. Снова налегке.
Без злобы, комплексов и робы.
Лежу на вымытом песке
На фоне лучших ног Европы.
Я никому не нагрубил.
И мне пока не нагрубили.
Орел зеленый на груди
Уже распахивает крылья.
Я в первый раз за столько лет
На удивление спокоен.
Горячий ультрафиолет,
И жизнь, и мысли без конвоя.
Сегодня все разрешено.
А мне и весело, и странно,
Что я на фоне лучших ног
Сам на ноги когда-то встану.
Что разберусь в своих делах.
И перестану жить скитальцем,
И что в зеленого орла
Не будут больше тыкать пальцем.
Что мне не надо, черт возьми,
Теперь у моря ждать погоды.
Что я вот с этими людьми
Войду в одну и ту же воду.

Виктор Казаков – поэт из того поколения, которое в 60-е годы в силу своего ещё нежного возраста не застало полные стадионы (так и хочется сказать болельщиков) любителей изящной словесности. Это поколение входило в поэзию в 70-е, когда та поубавила тон и стала говорить всё больше не с народом, а с конкретным человеком; говорить тихим и доверительным голосом, так сказать тет-а-тет. Может быть, поэтому в стихах Казакова очень сильна личностная интонация, индивидуальный, частный опыт переживания, отсутствие какой-либо позы и назидательности.

Я не прощаю свой инфантилизм.
Меня учили с детства слушать старших.
Я слушал старших и не слушал жизнь,
И потому замешкался на старте.

И уже в другом стихотворении Казаков пишет не только о времени, из которого он пришёл, но и намекает на свою поэтическую родословную:

Вершины, верно, высоки.
Но чтобы вглубь, не по верхам,
Я продирался сквозь стихи –
Чужие – к собственным стихам.
……………………………

Я обжигал стихами рот,
Привыкший к сладеньким речам.
Мне стройность их взводов и рот
Являться стала по ночам.

Здесь вспоминается пушкинский «Домик в Коломне»:

Как весело стихи свои вести
Под цифрами, в порядке, строй за строем,
Не позволять им в сторону брести,
Как войску, в пух рассыпанному боем!

Но у Казакова стройность стихотворных взводов и рот раздваивается, говоря ещё о его личной, персональной трагедии – афганской войне.
Человеческая судьба всегда отбрасывает тень на то, что и как он думает и говорит, во что или в кого верит. У поэта эта тень падает и на его стихи. Хорошо это или плохо? Можно сколько угодно рассуждать об этом, но от этого уже никуда не деться, и Казаков никуда деваться не собирается. Он не прячется от жизни. Он любит её любую, даже такую, которая была там, «где контингент умело ограничен».
Конечно, война, прочертившая глубокую линию через самое сердце, никогда не оставит его в покое, но он не так часто говорит о ней в стихах, может быть, боясь взять не верную ноту или почему либо ещё. Но когда поэт, всё же, вспоминает своё «афганское» прошлое, то голос его звучит отчётливо и чисто, здесь может быть улавливается самойловская интонация, честное отношение ко всему произошедшему и прежде всего к себе. Он с грустью оглядывается назад, но «печаль его светла»:

Я дома. Жив. А ты доселе там,
Где контингент умело ограничен.
Твои следы легли к моим следам.
Ты, как и я, отнюдь не гармоничен.
Но гонора тебе не занимать.
Я помню свой великолепный гонор.
Зима? Какая к чёрту здесь зима.
В такую зиму будут греть погоны.

Стихи Казакова автобиографичны и просты и в то же время не лишены элемента игры, ироничности и лёгкости дыхания. Может быть, это смешение и делает их по-своему неповторимыми. Казаков не их тех, кто пытается достать с неба звезду. Он подбирает её с земли и, очищая от грязи, дарит нам.

Я запер дом, который строил Джек.
Весёлый дом из голубого камня.
Забросил ключ. И ключ засыпал снег.
Но дочь его под снегом отыскала.
Неслышный мягкий поворот ключа,
И маленькая эта непоседа
Вбежала в дом, визжа и хохоча.
Пригнувшись, я вошёл за нею следом.
Капелью брызнул под лучами март,
Когда мы сняли старенькие шторы,
И нет печали в том, что дом мне мал.
Он дочери моей пришёлся впору.

"Homo Legens" 2014, №1

В ЖЗ вывесили первый номер "Homo Legens" за 2014. Некоторые тексты уже и забыл. Вот подборка.

ТРОЛЛЕЙБУС

Мимо кладбища, мимо солдата,
в запотевшее глядя окно,
так бы ехать и ехать куда-то,
а куда – всё равно.

Отключить навсегда телефоны,
снять часы, чтобы время не знать.
И на пару с кондуктором сонным
всю дорогу зевать.

А представь, ну хотя б на минутку –
если было бы денег полно,
я поймал бы любую попутку
и уже был бы дома давно.

Пил бы пиво и пялился в ящик,
перелистывал бабский журнал.
В общем, был мужиком настоящим
и стихов никогда б не писал.

http://magazines.russ.ru/homo_legens/201/1/vsyo-prosto.html
 
 
 
 
 
 
 
 
У дивана вместо ножки
небольшая стопка книг.
Говорят, просил морошки,
успокаивал родных.

Я и сам бы, зная прикуп,
четверых бы нарожал,
обратясь к святому лику,
жёнку за руку держал.

Чтоб у церкви схоронили,
ничего, что там песок.
Чтобы крестик на могиле
рос – не низок, не высок.

Привезли б землицу, доски
в годовщину бы мою,
посадили там берёзку,
сколотили бы скамью.

Метки:

 
 
 
 
 
 
 
 
Не липкий блеск и позолота,
не славословие вождей,
а робкий тополь и болото,
и дом без окон, без дверей.

Мы, городские ротозеи,
профукав лучшие года,
полжизни прожили в музее
и вот приехали сюда,

чтоб у хозяина за стольник
купить чистейший самогон,
чтоб и козу и рукомойник
запечатлеть на телефон.

Увидеть мир и небо в звездах,
и написать, как втихаря
пастух выламывает посох,
своё начальство матеря.

Метки:

Стихи в "АВРОРЕ".

 
 
 
 
 
 
 
 
* * *

Ранцы бросили на пустыре,
мяч гоняют – лафа детворе.
А ещё были в каждом дворе
дурачок или дурочка.
Куришь, знаешь плохие слова.
И та самая пахнет трава –
петушок или курочка.

Память, бедная, после починки,
словно в мужниных разных ботинках
овдовевшая бродит старуха –
воплощение зренья и слуха.
Ты подносишь к лицу зажигалку
и становится страшно и жалко
эту грязную богомолку.
Жалко!!!
Жалко, детишки, у пчёлки.

То ли Данте, приблизивший ад,
то ли Тютчев во всём виноват,
что скрывать научил и таить,
от тоски в одиночестве выть,

Это выдумка, ложь, словеса.
Задыхаясь от яркого света,
запрокинешь башку в небеса
и закроешь от счастья глаза,
в сотый раз вспоминая всё это.

http://www.litavrora.ru/index.php/poeziya/item/218-stanislav-livinskij-nazad-v-devyanostye-chto-to-v-nikh-est

Профиль

livinsky
oglazok
Станислав Ливинский
Кавказская ссылка

Метки